В.Шекспир. Сонет 97. Перевод А.Саара

Шекспир. Сонет 97
       В.Бугро. Юная пастушка

Моя с тобой разлука, как зима,
Пора печали, друг мой дорогой!
Какой мороз вокруг, какая тьма,
Какой декабрь, согбенный и нагой!
Нет, лету не вступить в свои права
Не в этот, ни на следующий год,
И осень, как печальная вдова
В себе несущая осиротевший плод,
Напрасно, о судьбе его скорбя,
Надеется на призрачный приют,
Так лето в моем сердце ждет тебя,
Но ты — вдали, и птицы не поют.
А если запоют, то их тоска
Листве поведает, что уж зима близка.

А.Саар. Из Шекспира, cонет 97

Сергей Есенин. Бог и странник

РУССКИЙ СТРАННИК И РУССКИЙ БОГ СЕРГЕЯ ЕСЕНИНА

Шел Господь пытать людей в любови,
Выходил Он нищим на кулижку.
Старый дед на пне сухом, в дуброве,
Жамкал деснами зачерствелую пышку.
Увидал дед нищего дорогой,
На тропинке, с клюшкою железной,
Знать, от голода качается, болезный.
И подумал: «Вишь, какой убогой».
Подошел Господь, скрывая скорбь и муку:
«Видно, мол, сердца их не разбудишь…»
И сказал старик, протягивая руку:
«На, пожуй… маленько крепче будешь».

Нестеров. Странник

Вадим Авва

Вадим Авва. Усталость
Художник Дариус Завадски

Пятна у него на штанах и заплетающийся язык,
краска на волосах, острый, как лёд кадык,
взгляд усталый, сквозь сон, пустой, как трамвай в ночи,
зубы в ущелье рта осыпались, он молчит,
кожа – броня на руках, скрюченный панцирь ногтей,
раньше он был бог, и теперь он бог, но ничей,
до четырёх киоск распахнут, как райский сад,
но на вратах не Пётр и он потому в кустах,
жизнь каплей на рукаве дрожит на промозглом ветру,
« живите, сынки до ста лет, а я больше так не могу»,
быстрой была карусель, строй строго сомкнул отряд,
в детстве его ждут постель, завтрак и мармелад,
а на щеке слеза, осталось чуть-чуть потерпеть,
не будем считать до ста, нам уже не успеть,
завтра взойдёт заря, тонкая, как стекло,
и мама у парня была, и это не помогло…
Вадим Авва

И.Бродский. О котиках

И.Бродский. О котиках
И.Бродский. О котиках

Он был тощим, облезлым, рыжим,
грязь помоек его покрывала.
он скитался по ржавым крышам,
а ночами сидел в подвалах.
он был старым и очень слабым,
а морозы порой жестоки.
у него замерзали лапы,
точно так же, как стынут ноги.
но его никогда не грели,
не ласкали и не кормили.
потому что его не жалели.
потому что его не любили.
потому что выпали зубы,
потому что в ушах нарывы,
почему некрасивых не любят?
кто-то должен любить некрасивых.

И. Бродский

Андрей Саар. Жёлтое и серое

Андрей Саар. Жёлтое и серое
Андрей Саар. Жёлтое и серое

Жалкое бездомное
за окошком взболтано
гулкое бездонное
серое и желтое

дымкой занавешено
все слезами залито
за окошком смешано
ближнее и дальнее

рваное и мокрое
через мглу кромешную
шелестит за окнами
сирое и вечное

на губах застывшее
загрубевшей коркою
нужное и лишнее
терпкое и горькое

дни сквозят потерями
ночи ветром вышиты
ворошат за стенами
прежнее и бывшее

мерь любою мерою —
не о том мечтается
желтое и серое
все что нам останется

Михаил Фельдман. «Пидарасы»

 

Художник Василий Шульженко

Художник Василий Шульженко

Найдено на просторах Сети. Рафинированных эстетов, ранимых фонетически, просят ненадолго покинуть зал… Нервным советуют не читать… Философствующим — не заморачиваться проблематикой автора… Психиатрам — не ставить диагноз!

Не бывает идеальных 
ни народов и ни расы –
В каждой группе населенья
ну хоть что-то, да не так:
С точки зрения лягушек
все французы — пидарасы,
А корейцы — пидарасы
с точки зрения собак.

С точки зрения троянцев
пидарасы были греки,
А троянцы — пидарасы
с точки зрения коней.
Очень много пидарасов
так и сгинуло навеки,
Но огромная их масса
дожила до наших дней.

Люди делятся на группы,
на враждующие классы,
Под ошибочным девизом
« все уроды, кроме нас», —
Натуралы утверждают,
будто геи — пидарасы,
А копнёшь под натуралов –
каждый третий пидарас!

Но из всей огромной массы
пидарасов и уродов
Можно выделить особый
очень маленький народ, —
В нём сплошные пидарасы
с точки зренья ВСЕХ народов,
Потому что у природы должен быть громоотвод!»

Михаил Фельдман

 

Аль-Квотион. Он

Аль-Квотион. Он

Аль-Квотион. Он

…Говорят, он жил здесь, вблизи,
где-то вниз по улице
Вечерами выгуливал в парке
свою тоску,
И считал, что глаза людей
так легко рифмуются
С белоснежным небом,
приставленным дулом к виску.

Он заваривал чай из звезд
и ругал повседневщину,
Рисовал в траве портрет из своих следов,
Говорят, он любил горожанку,
простую женщину,
И вписал ее в вечность
посредством обычных слов.

Говорят, он отрезал боль
и отнес на мусорку,
И вся жизнь была, как бег,
как пожар, цейтнот.
Говорят, что он слышал мир,
как мы слышим музыку,
Говорят, он видел в людях
систему нот.

Говорят, что его душа
оставалась голая,
Но плясала так,
что скрипели сухие лбы.
Говорят, он писал стихи
на ладони города,
На асфальте дней,
под ногами людской толпы.

А потом исчез.
И остались лишь эти россказни,
Этот пропуск дат,
эти сказки на новый лад.
Говорят, его видели где-то
в начале осени,
Говорят, он смеялся,
когда уходил навсегда..

«Аль-Квотион»
(Неизвестный автор по имени Саша)

 

Евдокия Осенина. Равнодушным

Евдокия Осенина

Евдокия Осенина

Вы не слышите ничего.
Ничего вам давно не надо.

Вы понятие «большинство»
Заменили на сущность «стадо».

Вы привыкли под нос ворчать,
Всё. мол, плохо, кругом болото.
Вам удобнее промолчать,
Чем пытаться исправить что-то.

Всё случилось без вас, само.
Но виновны во всём не вы ли?
Вы пустили во власть дерьмо,
Потому, что свой голос слили.

В ваших генах хранится страх
Молча выживших и послушных.
Вы — великой державы прах —
Популяция равнодушных.